Главная | Hi-Tech | «Инженеров не хватает». Разработчик автономных машин — о зарплатах, ценах на ПО и работе в Перу

«Инженеров не хватает». Разработчик автономных машин — о зарплатах, ценах на ПО и работе в Перу

Сколько платят

— Где можно получить необходимую специализацию для работы в вашей компании?

— На факультетах робототехники и кибернетики в МГТУ имени Баумана, НИТУ МИСиС, МАИ, МИРЭА. То есть нам нужны специалисты, которые знакомы с робототехническими системами.

Справка Группа компаний «Цифра» занимается цифровизацией промышленности, в том числе разработками и внедрением усовершенствованных машин в горнодобывающей и нефтегазовой отраслях. Входящая в эту группу «Цифра Роботикс» специализируется на автономной технике. Читать дальше Справка Группа компаний «Цифра» занимается цифровизацией промышленности, в том числе разработками и внедрением усовершенствованных машин в горнодобывающей и нефтегазовой отраслях. Входящая в эту группу «Цифра Роботикс» специализируется на автономной технике.

Сотрудники этой компании разрабатывают и внедряют программное обеспечение для переоборудования обычных самосвалов и буровых станков в автономные — способные к полностью самостоятельной работе или удаленно с помощью оператора. Среди сотрудников компании инженеры, программисты и data science-специалисты.

В Китае в 2021 году был запущен проект со 150 автономными машинами, а в Австралии регулярно запускается более 30 машин, в России пока работают только две автономные машины.

Они понимают, что такое робот во всех смыслах этого слова, и обладают знаниями о том, как эта система должна функционировать, на каких принципах она строится.

— Вы пытаетесь наладить подбор будущих кадров совместно с университетами?

— Да, совместно с МИСиС и Санкт-Петербургским государственным горным университетом мы создали собственный цифровой практикум, где учим студентов или подбираем стажеров.

В России всего семь вузов, которые выпускают специалистов нужного нам профиля. Мы прикинули, сколько из этих вузов выходит на рынок нужных нам специалистов, получилось 15-20 человек в год максимум.

Из них половина уходит в оборонно-промышленный комплекс, потому что там они более востребованы. В итоге на рынке остаются десять человек, которых сразу же забирают топовые компании — «Яндекс», Google и другие. В общем, ситуация довольно сложная.

— А как удается их убедить пойти к вам работать?

— Три фактора. Первый — это заработная плата. Не секрет, что стоимость разработчиков на российском рынке в разы выросла даже между началом и концом 2021 года. Никто больше так в заработной плате не вырос.

Второе — это экспериментальные технологии. Даже если у нас есть разработчики на языках достаточно классических типа Python и C++, мы, в том числе, смотрим в разработку на таких языках, как Rust.

Третье — путешествия в нетуристические регионы, молодым специалистам это зачастую нравится. Если бы не по работе, то в те места никто никогда и не попал бы. Мне, например, нравятся поездки на Крайний Север, в регионы, куда даже транспорт не ходит.

— Допустим, я заканчиваю Бауманку или МИСиС по робототехнике и хотел бы к вам пойти. Сколько вы готовы предложить?

— Даже если мы берем специалиста с пятого курса или сразу после выпуска, то мы в первую очередь оцениваем его компетентность.

Средняя заработная плата у специалиста того уровня, который нам интересен, будет 220 тыс. рублей и более.

Однако доход начинающих специалистов начинается от 150-160 тыс. рублей. Мы также смотрим и на специалистов начального уровня, которые, работая с нашей командой, быстро развиваются.

Здесь много нюансов. Есть набор технологий, на которых специалистов очень мало — значит их услуги сильно дороже. Есть те, которые более распространены, и, следовательно, они менее дорогие.

Также имеются специалисты с совсем уникальными компетенциями. Ценятся программисты, которые обладают хорошими качественными знаниями инженера, то есть могут сами спаять плату, схему, а потом и запрограммировать. Это крайне редкий навык. Чем более уникальный специалист нам необходим, тем больше мы готовы его учить.

Увез сотрудников в Перу

— Вы работаете вне России?

— Да, в странах Латинской Америки, сейчас активно с ними работаем. Команда в настоящее время находится в Перу.

Там у нас запущен проект, в середине мая мы будем переводить его уже в промышленную эксплуатацию. В Перу сейчас мы наиболее активны.

Латинская Америка — это активный медедобывающий регион, 40% мировой меди производится там. Поэтому они смотрят и на технологии автономной добычи и транспортировки. Сейчас в Латинскую Америку мы поставляем буровые станки.

— Они полностью отечественные?

— Американские с отечественным автономным управлением. Собственно, если уж на то пошло, то даже в России 52% рынка — это американские станки, российские занимают чуть более 40%. Наши станки также используются в странах СНГ, Индии, Бразилии и в какой-то степени в Венесуэле.

— А в Перу, учитывая высокие плюсовые температуры, нормальные условия для использования автономных машин?

— В Перу у нас, во-первых, машины находятся в горах на высоте четырех тысяч метров. Во-вторых, у нас ребята обладают достаточно уникальными компетенциями, понимают горные условия. Конструкция автономных систем создана с прицелом на то, чтобы отводить максимальное количество тепла. Даже белый цвет выбран не просто так.

Сколько стоит установка под ключ

— Все ваши услуги — это дополнительная надстройка?

— Да, мы дорабатываем уже существующие станки. С самосвалами чуточку сложнее. Западную технику мы тоже переоборудуем, потому что с их специалистами невозможно договориться сейчас.

Но есть и налаженные разработки. У нас идет активное сотрудничество с заводом «БелАЗ». Они выпускают серийную модель 7513R, и прямо с предприятия заказчику приезжает полностью готовый самосвал для автономной работы.

На самом предприятии, закупившем самосвалы, устанавливается программное обеспечение, производятся тестирование, отладка и накатка на реальном объекте.

Внешне обычный самосвал от автономного отличается только дополнительными сенсорами со всех сторон, а вот внутри есть значимые отличия.

В частности, это электронная система управления. Автономная работа происходит не через системы автомобиля, а с помощью собственных цифровых контроллеров.

— Бензин используется?

— У самосвалов от «БелАЗа» дизельный генератор, а колеса крутятся с помощью электрического привода. Во многом эта конструкция опередила свое время. Она сложнее, но гораздо экономичнее с точки зрения потребления топлива.

— Допустим, компания хочет сделать самосвал автономным с вашей помощью. Сколько это будет стоить?

— Каждый самосвал можно переделать, зависит от того, сколько времени и денег на это есть.

Если это машина, которая пригодна к переоборудованию с разумными затратами, то при текущих условиях это около $550-750 тыс. (около 36-49 млн руб. по текущему курсу). В эту сумму включены полная разборка и сборка, установка программного обеспечения и сопровождение. Под ключ.

Мы всегда работаем над снижением стоимости конструкции. Это либо меньше сенсоров, либо более дешевые сенсоры, либо менее производительный компьютер. Есть много способов удешевления.

Плюс сейчас ситуация сложилась такая, что часть комплектующих дорожает, становится менее доступной. Мы вынуждены оптимизировать конструкцию. Западные вендоры делают то же самое за $1,2-1,5 млн (81,5-102 млн руб. по текущему курсу), и это не считая самого самосвала.

Россияне останутся без работы?

— Цель автономных технологий — оставить сотрудников горнодобывающей промышленности без работы?

— Есть три принципиальных идеи роботизации. Первое — это заменить человека, и по разным причинам: человеку опасно, человек неэффективен, человека слишком дорого задействовать.

Второе — это дополнить человека. Менее явное, но достаточно активно развивающееся в России направление. Третье — это разработка роботов для мест, где присутствие человека в принципе невозможно. Например, роботы-трубочисты для гигантских нефтегазовых труб.

— Российским рабочим добывающей промышленности пора начать переживать, что скоро они станут не нужны?

— Я считаю, что переживать не стоит по многим причинам. Во-первых, это случится нескоро.

Переход к полностью безлюдному производству — это ближайшие 20-30 лет.

Цикл эксплуатации самосвала — от 7 до 15 лет в зависимости от географии. Если предприятие уже купило обычную машину, то автономную оно купит не сразу, а через много лет.

Во-вторых, мы готовим новые кадры для плавного перехода. Ведь робот не имеет возможности влиять на некоторые свои параметры. Даже если машина понимает, что у нее сейчас отвалится колесо, то она не может сама себе его прикрутить. Машина отправит сообщение, и сервисная бригада ее починит.

Вот для чего нужен оператор, который все это контролирует, как и сервисные специалисты на местах. Мы пошли по пути обучения таких рабочих на крупных горных предприятиях. Уже существует официальная должность — сервис-инженер.

Эти направления помогут вытеснить квалифицированных водителей, превращая их в квалифицированных специалистов по обслуживанию и контролю автономной техники. Однако надо понимать, что это очень долгий переход.

По пути цифровизации мы пробежали за 10 лет, но наращивание вычислительной мощности не равно возможности создавать автономные системы. На разработку этих алгоритмов, этих систем влияют инженеры и программисты, которых катастрофически не хватает.

— Есть преимущества у водителя при перепрофилировании, помимо сохранения рабочего места?

— Преимуществ у такого переобученного водителя с точки зрения заработной платы не будет. Это будет все та же сменная работа и та же самая зарплата. Но появляется более комфортное рабочее место.

Оператор сидит за комфортным креслом. Там тоже есть руль, педали, три монитора для работы за разной техникой. Все это в отапливаемом, проветриваемом помещении, которое мы называем центром управления. Там есть кухня, туалет, маленький склад с запчастями.

По российскому трудовому законодательству женщинам запрещено водить самосвал, а вот оператором девушка может быть. У нас в команде много девушек, которые выполняют функции операторов, пока разрабатывают и запускают систему.

Первая полностью российская разработка

— Как появилась идея создать полностью отечественный автономный буровой станок?

— Наша система и обычный буровой станок независимы друг от друга.

То есть мы можем взять любой буровой станок: российский сейчас в меньшей степени, американский в большей степени. Потому что американский более пригодный к переделке. Они более оснащенные, более современные.

— С какой компанией будете вести отечественную разработку?

— Планируем подписать меморандум с Копейским заводом. Помимо него в России есть еще предприятия: Уральский завод тяжелого машиностроения и воронежский завод «Рудгормаш».

— Есть ли примерные сроки запуска?

— У нас уже есть программное обеспечение и конструкция, есть сам станок, нужно только совместить нашу конструкцию со станком. Это занимает 8-11 месяцев. Если завтра начнем, то в начале 2023 года у нас будет работающий прототип.

Сотня самосвалов

— Ваш прогноз по автономной технике в России на ближайшие пять лет?

— Как говорят у меня на родине: «Знал бы прикуп, жил бы в Сочи». Мы делаем каждый год срез и видим тренд — устойчиво восходящий.

В Китае в 2021 году был запущен проект со 150 автономными машинами — самый большой в мире. В Австралии в среднем 35 машин за раз запускается. В России пока две.

Я лично надеюсь, что в ближайшие пять лет мы будем иметь техники в 20-30 раз больше по сравнению с текущими двумя машинами. То есть около 100 машин поедет по России.

В России такой очень осторожный, сдержанный настрой. Многих останавливает долгий цикл окупаемости. Автономная техника окупается за два года, а многие настроены на быстрые проекты с окупаемостью до одного года.

— источник: www.Gаzеta.ru

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*